Галерея
5066 5077 5209 5263 5383 5972
Интересные записи
Топовые новости
Случайное

Неразделённая любовь

Неразделённая любовьСодержания романа как такового в привычном смысле этого слова нет. Весь роман — это беспрерывный поток сознания, обусловленный неразделённой любовью главного героя, а по сути дела — самого Кёппена. «Я был фигурой романа». Эти слова Кёппена подтверждают не только всё творчество писателя, но его огромный архив, состоящий из рассказов, эссе, неоконченных романов, повестей, набросков, говорящих о том, что Кёппен с ранних лет фиксировал все проявления собственной жизни в надежде создать из этого моря фрагментов некий портрет времени, в котором ему довелось жить, и «История несчастной любви» стоит в начале этого единственного в своём роде литературного эксперимента. Обилие автобиографического материала, спорадически всплывающего по ходу воспоминаний Фридриха о первых встречах с Сибиллой, подтверждают подобную направленность творчества писателя. Это и работа Кёппена на заводе в качестве контролёра ламп, и эпизоды времён Первой мировой войны, и пребывание в Италии, о чём он довольно подробно информирует Иеринга в своих письмах, да, собственно, и сама тема кабаре, излюбленная в его журналистских публикациях, а также действительная история взаимоотношений Кёппена с актрисой Сибиллой Шлосс,— всё это составляет прочную основу его первенца.

Появление романа «История несчастной любви» вызвало оживлённые, а порой и восторженные отклики на страницах солидных газет и журналов как в Германии, так и за рубежом. Появление свыше 15 рецензий на первую книгу никому неизвестного писателя — вещь сама по себе необычная, а то, что они были написаны не просто дежурными рецензентами, а такими видными представителями тогдашней литературной критики в Германии как Г. Иеринг, Э. Францен, Ф. Бишов, К. Х. Руппель, К. О. Френцель, О. Карстен, говорило об определённой значимости этой книги. Примечательно, что большинство этих критиков в скором времени вынуждено будет оставить свою работу в газетах по причине несоответствия их взглядов идеологии национал-социализма, а также в связи с пресловутым приказом Геббельса от 27.11.1937 года о запрете критики как таковой. Благожелательная, может быть, даже слишком благожелательная позиция, занятая критиками по отношению к первенцу Кёппена, вызвана была как действительными художественными достоинствами его романа, резко выделявшегося на фоне книжной продукции тех лет, так и чисто политическими причинами, ибо антифашистские настроения Кёппена были известны некоторым из этих критиков, близко знавшим писателя. «Мы были счастливы,— вспоминает М. Тау,— что такая книга, как история «Несчастной любви», вообще ещё могла быть издана». Издательство «Бруно Кассирер», выпуская в свет первую книгу В. Кёппена, предпослало ей такие слова: «В этом романе молодого писателя живут старейшие человеческие страдания: превратности любви и очарованность страданием, которое воспринимается как неизменная судьба».