Галерея
5066 5077 5209 5263 5383 5972
Интересные записи
Топовые новости
Случайное

Мартовский день

Мартовский деньО степени кризисного состояния Айха свидетельствует одно из немногих стихотворений, написанных им в период работы на радио, «День в марте», полное меланхолических рассуждений в духе любимого им Франсуа Вийона на тему «но где же прошлогодний снег?» Мартовский день у Айха не есть предвестник весны, а напоминание об утраченном состоянии близости к природе, когда «великая мечта о земле, о птичьем полёте и о желании стать растением» казалась явью, когда «из пустоты… тянулись стаи птиц» и «исчезали в свете дня». Всё потеряло свою вневременность, мир потерял подвижность, обрёл постылую предметность, и теперь поэт радуется самой малости, теперь «счастья лицезреть ручеёк достаточно на всю жизнь», «но достаточно ли этого? В ответ — ни слова».

«День в марте» и ряд других стихов, написанных в годы фашизма и опубликованных в журналах «Иннере рейх», «Даме», «Бюхервурм», вошли в послевоенный сборник стихов Айх и воспринимались как стихотворения именно послевоенного времени, что сказалось, между прочим, и на переводах этих стихов на русский язык.

Радиомучения Г. Айха закончились с началом Второй мировой войны, когда его как владельца автомобиля призвали в армию вместе с автомобилем. Правда, в мае 1940 г. его временно, по настоянию его друга Юргена Эггебрехта, отозвали из армии для написания радиопьесы «Восстание в городе золота», являвшейся частью антианглийской кампании, предпринятой нацистами на радио в начале Второй мировой войны. В этой акции, кроме Айха, принимали участие А. Кунерт, П. Хухель, Г. Реберг, Й. М. Бауэр, которых трудно назвать проводниками идеологии нацистов, ибо они пришли на радио не по зову сердца, а ради хлеба насущного. В своих радиопьесах они в данном случае опирались на материалы английских авторов, и все те пафосные моменты, связанные с социальными конфликтами в самой Англии или в её колониях, на которых и лежала основная политическая нагрузка, обыгрывались в историческом контексте без привлечения нацистской фразеологии. Многое из того, что порицалось в этой пьесе, носило двойственный характер и могло быть воспринято как критика нацистской действительности. Именно это имел в виду Айх, сообщая в письме к своему другу А. Кунерту о том, что «это такая тема, от которой я, если бы был министерством пропаганды, с ужасом всеми силами бы отказался».