Галерея
5066 5077 5209 5263 5383 5972
Интересные записи
Топовые новости
Случайное

Библейские изречения

Библейские изреченияТеперь он заговорил по-другому, вальсы стали хоралами, непристойности превратились в библейские изречения, но дурман, которым он приручал людей, передавался из уст в уста, и яд сочился в уши простодушных людей до тех пор, пока все неистовые призывы к покаянию, от которого они давно уже отказались, в них снова не начали проявляться… Этот Смор — чак — ловкий распорядитель необозримого полонеза, участников которого он выманил из всех деревень, владелец бесчисленного стада, которое продолжало увеличиваться, этот умелый фальсификатор, которого мужчины и женщины этого края стремились умилостивить, чудодей, который как фокусник подзадоривал потребность своих зрителей в противоестественном до тех пор, пока он не удовлетворял их. Вероятно, он делал это только потому, что он больше не мог переносить тишины, в которой постоянно звучал крик Штарклофа, он замышлял устроить суматоху, в центре которой надеялся спастись; возможно, он пытался заглушить неумолчный крик убиваемого проповедями, хоралами и аплодисментами, которые он предполагал стяжать».

Столь резкая характеристика Сморчака и его секты полна явных отсылок к фигуре Гитлера, его умению завораживать массы своими речами. Однако критические интенции в романе «Чёрная Вайда» определяются не только отрицательным отношением Ланге к нацистскому режиму, но и к Веймарской республике, которая, как и Третий рейх, воспринималась им как явление, противное духу порядка и основательности, и в этом отразилось общее настроение послевоенной творческой молодёжи. Если в 1927 году на страницах журнала «Молодая поэзия» в качестве программы провозглашалось стремление молодых авторов к «порядку», «дисциплине», «ясности», что предполагало возможность каких-то изменений, то уже на излёте Веймарской республики М. Рашке, анализируя литературу молодого поколения, констатировал: «Мы живём на груде развалин форм и содержания человеческой мысли. Этот развал соответствует и духовной ситуации современного человека…», и в этих словах можно усмотреть налёт определённой безысходности. Подобный настрой определял и творчество Данге. Отсюда понятны его призывы к «статичному искусству» и неприятие Джойса, чьи произведения он рассматривал как «распад литературы», что побудило позднее Хельмута Хайссенбюттеля объявить его «традиционалистом, а в некотором смысле, политически и эстетически, и реакционером». В письме к Э. Кройдеру от 06.03.1939 года Ланге заявляет: «В таком исключительно «обесформенном» времени, каким является наше время, формам искусства следует придавать большее значение, чем мы это делали ранее. Анархизм мы и так вдыхаем ежедневно и каждый час». Форма, отточенность фразы, стремление избавиться от красивости при сохранении собственного стиля, собственного видения мира являются для Данге обязательным условием творчества, и в этом смысле он безжалостен не только к другим авторам, но и к самому себе, и поэтому так ценимый Э. Юнгером рассказ Ланге «Блуждающий огонёк» он расценивает как «самое откровенное дерьмо, какое я когда-либо написал». Вероятно, именно оттого этот рассказ, корнями уходящий в проблематику романа «Чёрная Вайда», и не вошёл в его основной текст.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *